Главная » Статьи » Классическая психоаналитическая теория депрессии

Классическая психоаналитическая теория депрессии

Работа Фрейда «Печаль и меланхолия» является несущей колонной психоаналитической теории депрессии. В этой работе на восемнадцати страницах дается краткое теоретическое обобщение накопленного к тому времени опыта психоаналитического лечения маниакально-депрессивных больных.

Она явилась конечной точкой первого этапа развития теории. Отправным пунктом в рассуждениях Фрейда стал опыт переживания печали в повседневной ЖИЗНИ. Фрейд определяет печаль как реакцию на утрату любимого человека и описывает ее как состояние значительного отклонения от нормального жизненного поведения, которое, однако, необходимо для совладания с потерей; помехи или прерывание этого состояния могут даже причинить вред.

Но бывает и такая печаль, которая не проходит и наряду с тяжелым душевным состоянием, потерей интереса к внешнему миру, утратой способности любить, затруднениями в работе проявляется также в снижении самооценки, самообвинениях и самоуничижении вплоть до маниакального ожидания наказания.

1(5)

 

Человек занят только своей печалью, сосредоточен исключительно на ней, все его действия ограничены мыслями об умершем, и это не имеет конца. Ему не удается избавиться от привязанности к утраченному объекту (как он абстрактно определяется психоанализом). Даже если появляется кто-то, способный восполнить потерю, человек продолжает сопротивляться вступлению в новые связи.

Реальность, то есть понимание того, что утраченного не вернуть, не признается и не учитывается в жизни пациента. Вместо этого существование утраченного объекта психически продлевается, человек не может отрешиться от связанных с ним воспоминаний и ожиданий, вновь стать свободным и ничем не стесненным. Работа печали, которая в результате длительного и болезненного процесса все же приводит к преодолению трудностей, обретению свободы и делает возможными новые связи, при депрессии успеха не имеет.

Поэтому Фрейд назвал такого рода печаль болезненной и задал в присущей ему аналитической манере вопрос: «Почему?»
Ответ заключается, во-первых, в том, что утрата любимого объекта остается для меланхолика бессознательной. В отличие от скорбящего человека, он не знает, из-за чего или из-за кого он опечален, и поэтому производит на окружающих загадочное впечатление.

Никому не понятна его неспособность к любви и к работе. Другая часть ответа состоит в том, что меланхолик не может выйти из состояния собственного упадка, для него не только мир стал пустым, но и он сам. Он унижает самого себя вплоть до мании самоуничижения, теряет при этом сон, аппетит и сексуаль¬ное желание, он страдает не столько от утраты любимого объекта, сколько от потери собственного Я.

При этом Фрейд как доброжелательный и стремящийся помочь врач был поражен тем, что упреки к себе совершенно не соответствовали реальным недостаткам пациента и даже никак не увязывались с его личностью. Однако их можно было отнести к личности другого человека, которого пациент любил и который мог заслуживать упреков из-за неразделенной любви. Фрейд рассматривает этот процесс как ключ к картине болезни и описывает его как любовную ссору, заканчивающуюся утратой любви.

Реальная обида или разочарование в любимом человеке является началом конфронтации, которая перемещается вовнутрь. Происходит отказ от разочаровавшего человека без вступления в отношения с кем-либо другим, причем отказ от чувств любви переносится теперь на собственную личность, на которую благодаря механизму идентификации, возможности связи с объектом, падает тень от объекта.

Это дает возможность перенести утрату, поскольку теперь человек в самом себе имеет того, кто разочаровывает, обижает и бросает. Но и здесь, внутри, продолжает бушевать ненависть, порожденная прошлой любовью, но теперь она направлена против другого в самом себе. Самообвинения — это обвинения, относящиеся к другому, который по-прежнему подавляет и стесняет внутреннюю свободу, и поэтому разочарованный человек лишается также и самого себя.

Фрейд особо подчеркивал, что предпосылкой этих процессов является наличие в человеке отщепленных областей или частей. Он проводит разграничение между измененным идентификацией Я и прежним Я и выделяет критикующую Я инстанцию совести, которая в этой функции называется в психоанализе Сверх-Я. Эти процессы обусловлены, однако, и другими факторами, например недостаточной терпимостью к разочарованию. Существуют люди, которые очень сильно привязываются к другим, но не выносят, когда в их отношениях возникают проблемы, поскольку в другом они видят скорее самих себя, чем отличного от них человека.

1(6)

Склонность к обидам и отказу от объекта в таком случае очень велика, но поскольку объект интернализируется, то, несмотря на конфликт и утрату объекта, отказа от отношений любви не происходит. Внутри теперь существует замещающий объект, к которому обращены чувства прежней любви и вновь возникшей ненависти, в результате чего оживает известный из жизни каждого конфликт амбивалентности, который своими противоречиями препятствует свободе и направленному вовне поведению. Существует ли из этой регрессии путь к нарциссической идентификации и ранней садистской стадии ненависти?

Меланхолия является другим названием маниакально-депрессивного заболевания. Мания, как вторая его сторона, в рамках психоаналитической теории депрессии понимается как попытка выхода из депрессии. Стратегия отрицания реальности помогает перенести утрату и обиду. В упоении безудержной веселостью и ничем не сдерживаемой активностью человек пытается вновь обрести свободу, возможность жить и любить.

Утрата, разочарование, обида забываются, более не воспринимаются, вся печаль на время уходит в прошлое, чтобы затем неожиданно вернуться с еще большей силой, ибо в комплексе злополучного слияния Я с объектом ничего не изменилось. И наоборот, изменение, развитие этих отношений до партнерства и ретроспективный взгляд на случившееся, к чему стремятся в аналитической терапии, были бы реальным решением проблемы.

Фрейд требует от хорошей теории подтверждения на практике. Он не скрывает, что в некоторых из представленных здесь взаимосвязей она пока еще является недостаточной; впрочем, феномены депрессии в целом всегда были и оставались для него предметом постоянных усилий для более глубокого их понимания. В дискуссии «О самоубийстве, в частности о самоубийстве школьников», состоявшейся в 1910 году в Венском психоаналитическом объединении, он заявил, что ответ на вопрос, как и почему влечение к жизни может быть настолько ослаблено разочарованием, что человек становится способным к самоубийству, будет получен только тогда, когда будут лучше известны аффективные процессы при меланхолии.

В вышедшей в 1920 году работе Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия», положившей начало развитию его теории о влечении к смерти, была предпринята решающая попытка для понимания агрессии, стоящей в центре динамических процессов у депрессивных пациентов. Эти усилия находят свое продолжение в работе «Психология масс и анализ Я» (1921), но они так и не достигли полного своего завершения. Дискуссия, касающаяся агрессии, а вместе с тем и депрессии, сегодня по-прежнему вновь является весьма актуальной.

Поиск подтверждающих доказательств теории на основе эмпирического материала, полученного К. Абрахамом при лечении своих пациентов, оказался более успешным. Он начал писать об этом еще в 1912 году, а в 1924-м обстоятельно изложил свою точку зрения по данному вопросу, в котором, по его мнению, центральную проблему составляет история развития либидо. Фрейд принял эту идею, указав на происходящую при депрессии регрессию на определенную ступень развития и на фиксацию конфликта амбивалентности, когда любовь и ненависть противостоят друг другу, в результате чего возникает неспособность к любви, неспособность к четкому объектному катексису.

Из этого проистекает характерная особенность депрессии, которая состоит в том, что подверженные ей люди вне болезни зачастую являются дельными, активными, ответственными, но о самих себе говорят как о никчемных, эгоистичных, неискренних и несамостоятельных. Этим объясняется отличие депрессии при неврозе навязчивых состояний, где главную роль играет конфликт амбивалентности, от меланхолии, где происходит еще более глубокая регрессия на ранние ступени развития, определяющая затем и тип последующего выбора объекта.

То есть она происходит в нарциссической форме, чем можно объяснить нестабильность отношений с окружающими у людей, склонных к депрессии. Это и было тем пунктом в теории, который наиболее нуждался в подтверждении опытом. Сделав его предметом обсуждения, К. Абрахам стал рассматривать депрессию прежде всего с точки зрения психологии развития. Он попытался понять депрессию в контексте «истории развития либидо», истории влечений и их судеб (1924).

Имеется множество примеров, демонстрирующих значение понимаемого подобным образом исторического подхода. Для депрессивных больных типичной является история жизни, когда в раннем детстве они сталкиваются с трудностями, связанными с появлением в семье второго ребенка. Это может восприниматься как проявление враждебности извне и как невыносимое ограничение собственных притязаний на любовь и заботу.

В результате возникает разрушительная ненависть, которая обращается не столько против только что родившегося брата или сестры, сколько (в данном конкретном случае) против по-прежнему так важного на третьем году жизни человека, на котором держатся отношения любви, то есть против матери. Иногда новые роды воспринимаются ребенком как утрата матери. Обида и утрата образуют затем при депрессии непосредственный фон настроения, когда человеку кажется, что его никто не любит. Но типичны также и случаи, когда в жизни людей имеют место реальные утраты.

Лишение на первом году жизни одного или обоих родителей вследствие смерти, болезни или развода может привести в действие механизм поглощения, с помощью которого ребенок пытается совладать с болью разочарования. Одна девочка, пережившая в два года смерть отца, через год, в день святого Николая, поначалу отказывалась взять у матери печенье в виде человечка. Затем, однако, она проглотила его целиком, со всей начинкой, чем заслужила порицание от матери. Позднее при анализе обнаружилось, что она руководствовалась следующим представлением: маленький гном танцует у нее на диафрагме, словно на барабане.

Этот гном внутри долгое время попрекал ее, если она совершала проступки (Brocher 1966). Нам не кажется слишком смелой гипотеза, что это представление является символическим выражением поглощения отца, смерть которого двухлетняя девочка не смогла перенести иначе, как ценой непрекращающегося упорного внутреннего противостояния. Став взрослой, она обращалась к врачам с жалобой на повреждение диафрагмы, следствием которого были нарушения в желудочно-кишечном тракте, из-за чего, как она полагала, должна была отказываться от пищи.

Очевидно, что весь процесс приема пищи был настолько катектирован и настолько отягощен душевной связью с отцом, что не мог восприниматься естественно. В основе многих болей в животе у взрослых лежат подобные процессы поглощения и они свидетельствуют о жесткости внутреннего противостояния данного человека с интроецированным объектом, жесткости, которая из-за постоянных обвинений со стороны внутреннего объекта и сопротивления им может поддерживать тяжелую депрессию, сопровождающуюся унынием и отчаянием.

Зачастую при лечении депрессивных больных можно также наблюдать бурные приступы агрессивности с фантазиями о том, чтобы разорвать врача на части, изрубить его, чтобы затем пожрать. Это является оживлением прежних, детских, орально-каннибальских желаний (Abraham 1924). Такие фантазии о поглощении служат защите от боли утраты, но они имеют, разумеется, и разрушительную сторону, ведь пища не только проглатывается, но и разжевывается, то есть теряет свою определенную форму.

Подобные фантазии часто обнаруживаются в биографиях людей, в раннем детстве переживших утрату близких; при этом в дальнейшем они предпринимают самые разные попытки компенсировать эту утрату. В понимании депрессии реальная утрата, переживание разочарования и амбивалентность любви и ненависти являются центральной проблемой, которую Абрахам пытался разрешить в контексте развития влечений.

В докладе на психоаналитическом конгрессе в Веймаре в 1911 году Абрахам говорил о связи депрессии с неудовлетворенными сексуальными желаниями. Подобно тому как страх, согласно ранней психоаналитической концепции, возникает вследствие вытеснения сексуальных желаний (сегодня принята другая теория страха), так и депрессия возникает вследствие отказа от желанного, но недостижимого объекта.

Неспособный любить и нелюбимый человек разочаровывается в жизни, отрицает ее, пока не приобретет более позитивный опыт. Подтверждение этой гипотезе Абрахам нашел в обстоятельно проведенном аналитическом лечении шести пациентов с маниакально-депрессивным заболеванием (этому предшествовали исследования Мёдера [Maeder 1910], Брилла [Brill 1911] и Джонса [Jones 1910]; Abraham 1912) и, кроме того, признал центральным моментом происходящего борьбу противоречивых импульсов любви и ненависти — точно так же, как в случае расстройств при неврозе навязчивых состояний.

Про последний известно, что враждебная установка по отношению к внешнему миру здесь столь сильна, что делает действие невозможным. Ненависть, вытесненная вовнутрь, парализует, порождает неуверенность и лишает человека способности принимать решения. Сомнения и раздумья превращают его жизнь в мученье. Конфликты принятия решений часто — а в случаях, с которыми имел дело Абрахам, всегда — являются также и поводом для депрессии. Парализующая любовь установка ненависти делает невозможным — чего бы это ни касалось — принятие решений и повергает больного в состояние глубокой неуверенности, в конечном счете к неуверенности в самом себе, точнее говоря, в собственной половой роли.

Если после вытеснения ненависти больной неврозом навязчивых состояний отвечает на собственную неспособность к деятельности навязчивыми действиями, такими, как навязчивый счет, навязчивое умывание и прочие ритуалы, которые служат заместителями, то при депрессии человек выносит свою проблему во внешний мир по типу проекции. Он говорит: «Не я неспособен любить, не я ненавижу, это другие меня не любят и ненавидят из-за моих врожденных недостатков.

Поэтому я так несчастен». Ненависть и отвержение других людей являются тогда причиной депрессии. С помощью такой проекции удается сделать депрессию несколько более сносной. Человеку легче объяснить свою депрессию тем, что другие его не любят и ненавидят, чем понять, что это он сам не может любить и находится под гнетом ненависти. Осознание своей неспособности любить, когда бы оно ни наступило, приносит ужасное страдание. Из него проистекает тяжелое чувство неполноценности, которое постоянно дает повод к самообвинениям, но вместе с тем имеет и другие последствия.

Ненависть, или, как мы бы сегодня сказали, деструктивную сторону агрессии, утолить не так просто. В снах депрессивных больных часто обнаруживаются мотивы насилия. Но и в бодрствовании эти люди демонстрируют склонность причинять мучения окружающим, а криминальные действия, хотя этому часто не придают значения, нередко совершаются депрессивными людьми (Mende 1967).

Часто обсуждаемые в судопроизводстве аффективные действия нередко связаны с подавляемой долгое время агрессией, пытающейся найти выход в импульсах убийства, в чем, по мнению привлекаемых медицинских экспертов, можно винить болезненную депрессивную динамику переживаний. Точно так же можно объяснить и некоторые несчастные случаи, когда вытесненная агрессия, прорываясь, обращается против самого человека; тем самым несчастный случай бессознательно имеет значение самоувечения или самонаказания.

Поскольку в несчастных случаях, особенно в дорожных происшествиях, оказываются замешанными и другие люди, то прямая агрессия проявляется, разумеется, и по отношению к окружающим. Эти данные позволяют назвать депрессию болезнью агрессивности (Pohlmeier 1971). Данная концепция примыкает к изложенной здесь ранней психоаналитической теории депрессии, представлявшей собой теорию влечений.

Приступы аффекта агрессии, о которых здесь говорилось, являются важным эмпирическим подтверждением этой теории, которая, однако, нуждается в дополнении. Вытесненная ненависть проявляется и по-другому, а именно в доходящих до бреда идеях виновности. То, что импульсы убийства вызывают чувство вины, является понятным. И наоборот, кажется необычным наблюдение, когда человек наслаждается идеей того, что он — величайший преступник и несет на себе все грехи мира.

Вместе с удовольствием, которое подобным образом можно получить от страдания (мазохизм), становятся более терпимыми депрессия и пассивность, на которые обрекает неспособность к активному удовлетворению влечений. Обеспечению этой возможности жить с ненавистью и агрессией служит также часто наблюдаемая перед вспышкой депрессивного состояния активность в повседневной жизни, в частности в ведении домашнего хозяйства у женщин и в профессиональной деятельности у мужчин.

Тем самым компенсируется агрессия, но также и желание нежных отношений с объектом, которые становятся невозможными из-за одновременно существующей ненависти. Поэтому ситуации принятия решения в сфере интимных партнерских отношений зачастую становятся началом затяжных состояний депрессии, когда исчезают какие-либо возможности компенсации. Необходимость срочного принятия решения об установлении исполненных любви отношений с партнером служит причиной открытого проявления конфликта.

В наступающей затем депрессии оказываются разрушенными все возможности защиты от аффектов печали и страдания. Осознание неспособности осуществить влечения-желания — нежные невозможны, деструктивные непозволительны — парализует все прочие возможности деятельности. Пассивность и заторможенность символически выражают тенденцию к отрицанию жизни и желание смерти. Из этого становится также понятным, почему депрессивные больные так часто считают себя должниками или обнищавшими.

В самой депрессии имеется сторона, при обращении к которой динамика депрессивных переживаний становится особенно доступной и понятной, — речь идет с мании. Насколько она в своих причудливых и абсурдных проявлениях полной некритичности и эйфорической отстраненности от мира способна сбить с толку любого, кто пытается ее осмыслить, настолько просто усмотреть в ней связь с депрессией и попытку ее преодоления.

Психоаналитическая теория депрессии описывает ее как конфликт между Я и Сверх-Я, то есть между двумя личностными инстанциями которые противостоят друг другу, поскольку после интернализации когда-то любимого, а теперь ненавистного объекта любви борьба разгорается с новой силой, ; ненависть обращается против самого себя . Эта борьба прекращается в маниакальном упоении, ненависть к себе исчезает, Я, как говорит Абрахам (1924), торжествует над Сверх-Я, возвращаются былая свобода и раскрепощенность, в неукротимом порыве активности без устали навёрстывается упущенное.

Этот конфликт инстанции в мании устраняется, но остаются конфликт противоречивых чувств к окружающим людям и неспособность к человеческим отношениям. Эта присущая депрессии проблема особенно заметна в маниакальной фазе, когда человек колеблется между раздражительностью и веселостью и не воспринимает свое окружение. Нарушение объектных отношений и неразрешенный конфликт амбивалентности проявляются здесь особенно отчетливо.

Но в триумфе Я исполняется давно вынашиваемое жизнененно необходимое желание меланхолика, то есть он наконец обретает болезненно недостававшие уверенность и любовь к себе, которые иначе ему недоступны. В этой связи говорилось о первичном расстройстве настроения (Abraham 1924), возникающем из-за того, что вследствие ранних любовных разочарований в развитии, у человека настолько подрывается детское чувство всемогущества, или, пожалуй, можно сказать, первичная вера в надежность и постоянство этого мира, что механизм поглощения со всеми описанными его последствиями становится способом реагирования на все аналогичные ситуации в дальнейшей жизни.

Маниакальное упоение представляет собой попытку восстановить это ощущение всемогущества, эту первичную веру или первичное блаженство, в котором мир снова может восприняться как невредимый и не наносящий вреда. В таком толковании явлений, несомненно, вновь выражается исторический, биографический подход, благодаря которому, впрочем, становятся более понятными и другие попытки совладать с обидой, такие, как фантазирование, наркомания или самоубийство, которые в этом смысле подобны маниакальному упоению (Pohlmeier 1973).

В психоаналитических теоретических рассуждениях о депрессии при обсуждении отдельных случаев рассматривалась депрессия, протекающая в депрессивных маниакальных фазах. В данном же изложении говорится о депрессии в целом имплицитно подразумевается, что во всех ее формах речь шла об одном и том же. Такая исходная посылка вполне приемлема, однако следует отдавать себе отчет том, что тем самым диагностическая классификация, которая обсуждалась вначале становится весьма относительной.

Фактически опыт психоаналитического лечения показывает, что динамика переживаний при депрессии в принципе является такой, как она изображалась в теории. Однако исследования показывают, что интенсивность проявлений может существенно различаться, и остается открытым вопрос, почему различная интенсивность и различное течение одной и той же болезни дают разную ее картину.

Психоаналитическое исследование депрессии показало, что решающее значение имеет момент нарушения развития в раннем детстве, то ее момент, когда у ребенка наступает столь тяжелое для него разочарование из-за утраты любви, как бы ее ни описывали. Момент обиды или травматизации определили тяжесть последующей депрессии и — таково предположение — формы ее протекания. Само по себе это предположение является логичным, однако ныне вокруг него разворачиваются острые дискуссии.

По мнению многих психиатров, из этого предположения можно было бы исходить, если всерьез принять гипотезу о том, что депрессивное заболевание развивается биографически, и отказаться от дополнительных гипотез о наследственности, предрасположенности, нарушении обмена веществ и т. п. В целом психоанализ не является столь последовательным, подобную точку зрения разделяет, пожалуй, лишь историко-социологически ориентированный психоанализ (Lorenzer 1974).

Этот подход, однако, был подготовлен ранним психоанализом. Его преимущество заключается в убедительности объяснения, которой нельзя добиться с других позиций, ибо построения, ставящие во главу угла наследственность, предрасположенность, нарушение обмена веществ и прочие телесные причины, не позволяют прийти к пониманию различных форм проявления депрессии. Тем самым мы подошли к освещению проблем современного, получившего дальнейшее развитие психоанализа; при этом будет показано, что может предложить современная теория для решения затронутых вопросов.

«Клиническая психиатрия» Г.И. Каплан и Б.Дж. Сэдок

 

ВНИМАНИЕ: Если Вам трудно решить проблему самостоятельно, специалисты нашего центра окажут профессиональную психологическую консультацию самого высокого уровня.

Вам подскажут, как обрести уверенность, силы и желание двигаться вперед и получать от жизни удовольствие.

Также читайте на нашем сайте:

Депрессия: причины, сиптомы и лечение

Признаки и симптомы депрессии

Депрессия: сфера распространения и преимущественная распространенность

Классическая психоаналитическая теория депрессии

Депрессия: причины, сиптомы и лечение

Зависимости и виды зависимого поведения

Страх сопровождает человечество на всем пути эволюции

Как прожить без стресса?

Причины возникновения стресса

Посттравматическое стрессовое расстройство

Диагностика и лечение стресса

Острые реакции на стресс

Механизм стресса

Польза от стресса

Помощь психолога при стрессе

Как избавиться от комплексов ?

 

ВИДЕО О РАБОТЕ ЦЕНТРА

Уважаемые посетители нашего сайта!

Мы рады сообщить, что на нашем сайте Вы можете БЕСПЛАТНО воспользоваться услугой ОН-Лайн консультирование!

Это эффективно, быстро, выгодно и удобно!!

Он-лайн конференция – это возможность задать любой интересующий вас вопрос специалисту(ам) нашего цента. И получить ответ в режиме реального времени. Обращаем ваше внимание, что количество участников конференции не ограничено.

Если вы желаете получить индивидуальную ОН-Лайн консультацию, оставьте заявку здесь

Мероприятие*

Имя*

E-Mail*

Логин в skype

Удобное время для звонка

Короткая информация о том, что вы хотите обсудить

captcha

Записаться сейчас

Ваше имя*

Ваш E-Mail или телефон для связи*

Выберете тип консультации:

Какое время и дата Вам удобны?

Вы можете коротко описать Вашу ситуацию или тему консультации:

captcha

Поля, отмеченные символом * необходимо заполнить.

(Обращаем ваше внимание, что заявка считается принятой после того, как с вами свяжется администратор. Оставайтесь, пожалуйста, на связи по указанному вами телефону или e-mail.)

Задать вопрос

Ваше имя*

Ваш E-Mail (Укажите, если хотите получить ответ на почту)

Вопрос*

captcha

Поля, отмеченные символом * необходимо заполнить.

Запишитесь на курс
чтобы забронировать место в группе

Имя *

Фамилия *

Контактный телефон *

Контактный E-Mail *

 Я согласен с обработкой и хранением указанных здесь персональных данных