Главная » Библиотека » Хирон: мифологическая модель

Хирон: мифологическая модель

Источник: Kearney, M. (1996) Mortally Wounded: Stories of Soul Pain, Death and Healing. Marino books. Mercier Press: Cork. Chiron: a mythological model (pp 42-43)

Греческий миф о Хироне, раненом целителе – это древняя версия отчаянной борьбы, которую я наблюдал у Джеки и Шина. Он дает нам мифологический способ понимания природы такого расстройства, а также того, каким образом индивид может выйти за пределы этого страдания в место, где возможно исцеление.

Хотя этот миф, возможно, появился около трех тысяч лет назад, на рассвете западной цивилизации, его истоки считаются еще более древними и восходят к универсальным шаманским историям времен палеолита, стотысячелетней давности. В этих историях рассказывается о жрецах-врачах племени, изначальных раненых целителях, у которых способность исцелять была прямо связана с тем, что они совершили перед тем путешествие в глубины своей раненой самости.

Особым значением в мифе о Хироне обладает тот факт, что это первый западный вариант универсальной истории о раненом целителе, некое археологическое основание для ряда наших современных установок относительно страдания и смерти, выраженное в особо подходящей западному сознанию форме. Он предлагает новый (и в то же время древний) способ рассмотрения и работы с таким видом страдания, который я наблюдал у Джеки, Шина и других подобных индивидов; этот способ четко и ярко проявлен в моем собственном опыте.

Хирон был рожден кентавром – с головой человека и телом коня, поскольку он был зачат, когда его отец, один из богов, в обличии коня изнасиловал смертную нимфу. Он, стало быть, был полуконем, получеловеком, полусмертным, полубессмертным. Брошенный и отвергнутый с рождения, он был усыновлен солнечным богом Аполлоном, который растил его и учил всему, что знал сам. Хирон стал мудрым и уважаемым учителем и прославился острым разумом и многочисленными умениями. Он был учителем некоторых из величайших греческих героев, включая Геракла.

Хотя Хирон был цивилизованным и культурным, этого нельзя сказать про других кентавров, про которых было известно, что выпив вина, они становятся неудержимо агрессивными. Однажды на свадебном пиру вспыхнула драка между группой разбушевавшихся пьяных кентавров и остальными гостями. Геракл, который был в числе гостей, выпустил в кентавров отравленную стрелу, чтобы усмирить их. Случилось так, что Хирон стоял среди кентавров, и стрела попала в его колено. Поскольку Хирон был наполовину бессмертным, стрела не убила его, но нанесла неисцелимую болезненную рану.

Если первая половина жизни Хирона принесла ему успех и признание среди греческих царей и героев, то вторую он провел отшельником, поскольку он удалился в горы, чтобы заботиться о ране, и отчаянно искал средства облегчить свои страдания. Этот поиск должен был продолжаться до конца его жизни. Хотя он не мог найти средства исцелить себя, он узнал все о целительных травах и обрел сочувствие к страданиям других. Теперь его посещали не богатые и могущественные, а слепые, хромые и прочие страждущие, и он принимал их и успокаивал. Он называли его «раненый целитель» и удивлялись, почему он не может исцелить себя сам.

Однажды вернулся Геракл и принес новости: если Хирон добровольно пожертвует своим бессмертием для Прометея, который был наказан за то, что высмеивал богов, он освободится от страдания. Хирон согласился, умер и сошел в подземный мир. Девять дней и ночей оставался он во тьме смерти. Затем Зевс, признав щедрость этой жертвы, пожалел Хирона и вернул ему бессмертие, подняв его на небеса и превратив в созвездие.

Поведение Хирона в этом мифе определяется двумя радикально различными позициями. Первая, которую я назвал бы «героической позицией», проявляется в успехе и борьбе начала истории. Поворотным моментом, когда эта позиция меняется на другую, становится тот, когда Хирон отдает свое бессмертие, меняясь с Прометеем. Здесь его действия идут уже из другой позиции, «нисходящего пути». Эта поворотная точка отмечает переход из одной сферы в другую, от верха к низу, от известного к неизвестному.

Героическая позиция и медицинская модель

Ранние годы Хирона, сначала старательного ученика своего отчима и ментора Аполлона, а затем учителя сыновей греческих царей, показывают, что он явно идентифицировался со своей героической позицией. Эта та героическая позиция, которая лежит в основе научной западной системы здравоохранения и обозначается как «медицинская модель».

Медицинская модель утверждает, что (все) болезни тела и психики имеют (если хорошо поискать) глубинную причину; если найти эту причину (диагноз) и устранить, обратить, заместить или обойти ее (лечение), человек вернется к прежнему status quo (исцеление). Очевидно, что медицинская модель хороша и действенна. Уже найдены лекарства от многих болезней, и их число растет. Увеличилась продолжительность жизни, и улучшилось качество жизни бесконечного количества больных.

Где медицинская модель и героическая позиция, ее определяющая, попадают впросак, так это при столкновении с неразрешимыми проблемами. В мифе о Хироне это происходит, когда Хирон получает рану отравленной стрелой из лука одного из своих любимых учеников – ирония заключается в том, что Геракл и сам служит воплощением героического принципа. Рана эта не только болезненна, но и неисцелима. Аналогичная ситуация наступает в западном здравоохранении, когда болезнь пациента диагностируется как смертельная. У каждого из нас неизбежно наступает такой момент. Неважно, как это происходит и каков наш уникальный способ реагировать на это, но однажды все мы, как и Хирон, обнаруживаем, что смертельно ранены.

Непосредственная реакция Хирона на рану отражается снова и снова в наших реакциях как пациентов или профессионалов. Когда проходит первоначальный шок, начинается неустанный поиск лекарства и борьба за то, чтобы вырваться из тюрьмы страдания. Установки, определяющие героическую позицию, глубоко укоренены в нашей психике, и каждый из нас неоднократно подкреплял их, преодолевая очередной жизненный кризис. Мы полагаем, что речь идет о том, чтобы еще усерднее искать необходимое средство, но такой отклик порождает эмоциональную боль, которая характеризуется чувством фрустрации и бессилия и нарастающим страхом того, что принесет будущее. Эти чувства усугубляются раненой гордостью и неверием в то, что выход или лекарство просто не может быть найдено, несмотря на все мужество, ум и усердие ищущего.

Сдвиг парадигмы: нисходящий путь

Что тогда? – умереть опустошенным, как пойманная птица, бьющаяся о стекло?

История Хирона предполагает, что есть и другой путь – его определяет Геракл, когда он рассказывает Хирону о возможности поменяться с Прометеем. Тропинка, на которую он указывает, ведет не вверх и не в сторону, а прямо вниз, в самый центр раны Хирона и источника его самых темных страхов. Это нисходящий путь.

Этот радикальный поворот в центре мифа о Хироне – пример того, что называется «сдвигом парадигмы». Парадигма – ментальная схема или способ рассмотрения ситуации. Всякий раз, когда мы рассматриваем некую совокупность обстоятельств, а потом реагируем на нее, мы делаем это в контексте определенной парадигмы. На одну и ту же ситуацию мы можем откликаться по-разному в зависимости от того, в какой парадигме мы действуем в каждый конкретный момент. Большинство из нас осознают свои парадигмы лишь тогда, когда переходят от одной парадигмы к другой – именно тогда мы можем на время осознать, что по-иному рассматриваем привычную реальность и откликаемся на нее. Пример: маленький мальчик, который каждую ночь боялся монстра, храпящего в стене за его кроватью. Когда родители повели его в ванную, находящуюся за стеной, и показали, что это вода журчит в трубе, мальчик стал рассматривать ситуацию совсем по-другому и перестал бояться шума. Произошел сдвиг парадигмы.

Героическая позиция представляет собой одну парадигму, а нисходящий путь другую. С точки зрения героической позиции смертельная рана Хирона рассматривается как проблема, которую нужно решить, и как препятствие к тому, чтобы жить по-прежнему. С точки зрения нисходящего пути она становится способом через страдания прийти к новому порядку реальности, вратами в исцеление. Это глубокое изменение точки зрения стоит Хирону, как сказал поэт Элиот, «всего – и никак не меньше» и становится возможным благодаря сочетанию факторов, включая верный выбор времени, внешних агентов и события и индивидуальный выбор.

Обе эти парадигмы важны на разных стадиях умирания – и важны очень по-разному. Героическая позиция обычно является доминирующей парадигмой на ранних стадиях смертельного заболевания и проявляется в усилиях, направленных на смягчение и контейнирование физических, эмоциональных и социальных аспектов страдания индивида. Также возможно, что рана не смертельна, что действительно есть выход, и можно его найти, если достаточно долго и старательно искать. Более того, эта парадигма обладает дополнительной ценностью помимо своих непосредственных эффектов – она помогает создать эмоциональные условия для сдвига парадигмы. Для умирающего наступает момент, когда он понимает, что он и его окружение сделали все, что могли, что героическая позиция принесла уже все возможное облегчение; теперь постоянная борьба с неизбежным не только тщетна, но причиняет вред и только усугубляет боль и страдание. Когда наступает такой момент, и индивид оставляет борьбу и позволяет себе отдаться внутренней гравитационной силе, начинается новая парадигма – нисходящий путь.

Для страдающего человека переход на нисходящий путь представляет собой радикальное изменение перспективы. Если даже обстоятельства остались в точности теми же самыми, он начинает воспринимать их совершенно по-другому. Такое ощущение, что он вышел из тесноты, где властвовали страхи, на открытое пространство. Признаками этого сдвига являются снижение эмоционального давления и вернувшееся ощущение смысла.

Пять частей мифа о Хироне

«Героическая позиция» и «нисходящий путь» описывают две глубинные парадигмы мифа о Хироне; при этом его ценность как инструмента для понимания опыта умирающих индивидов увеличивается, если рассматривать его в терминах пяти дискретных частей, формирующих целое. Это следующие части: рана, борьба, выбор, нисхождение и возвращение. Я рассмотрю историю Шина в терминах различных частей этого мифа.

Рана

Хирон был ранен дважды. Первая его рана относится к началу его жизни, когда он был оставлен и отвергнут родителями. Вторую, смертельную рану, нанесла стрела Геракла.

Первая рана представляет собой ту боль и шрамы, которые есть у всех нас просто потому, что мы живые люди. Для Шина эта рана была вызвана утратой отца в подростковом возрасте. Смертельная рана – это его неизлечимое раковое заболевание. Его неконтролируемая физическая боль была симптомом этой неизлечимой раны и в то же время выражением тех ранних, неразрешенных ран, теперь снова активировавшихся.

Борьба

Простого смертного отравленная стрела убила бы, но Хирон был полубогом и поэтому не умер: однако, он был обречен на мучительную смерть при жизни. Он ушел в свою пещеру и в себя, и выходил в мир только ради попыток – все более безнадежных – найти лекарство от своего страдания.

В этом свете можно рассматривать среднюю часть истории Шина. Борьба Хирона и ее современный медицинский эквивалент, медицинская модель, проявляются в попытках излечить рак и снять боль. Хотя изначально позитивные эффекты сотрудничества Шина с командой медиков были очевидны, на более поздних стадиях ситуация изменилась. Хотя фокус этой борьбы смесился от рака к боли, по-прежнему прилагались отчаянные усилия «исправить ситуацию»; при этом было чувство, что вовлеченным в это людям не удается это сделать. Несмотря на то, что причины физических проблем Шина были точно диагностированы, диагноз был неполным, поскольку он осуществлялся с ограниченной точки зрения медицинской модели. Неудивительно поэтому, что различное предлагаемое Шину лечение оказалось неэффективным. Шин хотел большего, чем ему могли дать. У его боли были глубокие психологические и экзистенциальные корни, но в течение длительного времени они не признавались.

Выбор

Однажды Геракл вернулся к Хирону и рассказал, как он может избавиться от страдания. Зевс заявил, что Прометей, который обманул и оскорбил его и был за это заключен в темницу, может быть освобожден, лишь если бессмертный добровольно согласится поменяться с ним местами и отдать свое бессмертие. Хирон выбрал этот путь.

Хотя медицинская модель для некоторых индивидов действует даже в крайних обстоятельствах, когда все определяет позитивная установка, для других – как для Шина – наступает момент, когда этот подход перестает приносить какую-либо пользу. Необходима другая точка зрения, включающая в себя выход за пределы героической позиции, но по разным причинам это нелегко. Как можно перестать бороться за выздоровление, если с медицинской точки зрения сложно с определенностью сказать, что болезнь действительно «смертельна», особенно если пациент – как Шин – молод и отчаянно хочет жить? Далее, как могут доктор и пациент прекратить борьбу, если они оба верят, что это единственная надежда, если они не считают, что есть куда «отпустить ситуацию», и единственной альтернативой представляется полное поражение – то есть, смерть? Мой опыт доктора показывает, что сложно позитивным образом обсуждать с пациентом такое радикальное изменение точки зрения с позиции медицинской модели, поскольку это выглядит как предложение сразу готовиться к смерти. То, как я обсуждал с Шином потенциальную ценность работы с образами, было именно такой попыткой. Описывая этот подход как «технику», которая может облегчить его боль, я использовал знакомый ему язык медицинской модели, чтобы заручиться его сотрудничеством.

Сложности такой задачи можно рассматривать также в мифологических терминах. Здесь на карту ставится ничто иное как выбор Хирона – отказаться от своего бессмертия и шагнуть в неизведанное. Для пациента и того, кто о нем заботится, «отказаться от бессмертия» и «шагнуть в неведомое» следует понимать скорее метафорически, чем буквально. «Отказаться от бессмертия» означает, что и пациент, и тот, кто о нем заботится, должны отказаться от иллюзии всемогущества: что они могут «вылечить» смертельную рану, что смерть – это проблема, которую можно решить, если не прекращать с ней бороться. «Шагнуть в неведомое» означает повернуться лицом к тому, против чего мы боремся, к страданию, которое является нашим переживанием смертельной раны, и позволить себе спуститься к самому ядру такого переживания.

Отсюда не следует, что борьба в рамках медицинской модели – это только препятствие на пути внутреннего исцеления. Такой взгляд был бы одновременно наивным и неверным. Напротив – и это было верно для Шина – борьба часто является основной составляющей ранних стадий этого процесса. Шин не смог бы выбрать путь следования своему воображению и сотрудничества с нисходящим путем, если бы перед этим не боролся с ним. Можно сказать, что его мужественная борьба привела его на грань его сил, на грань всех возможностей, на грань смертельной раны, и именно здесь перед ним предстал выбор. Более того, именно во время борьбы Шина начало созревать его доверие, поскольку члены врачебной команды оставались с ним, несмотря на все сложности и неудачи. Это доверие, как лодочка посреди бурного моря, создавало относительно контейнируемое и безопасное пространство, где был возможен выбор.

Выбор Шина заключался не в том, готовиться к смерти или нет; скорее в том, прислушиваться или нет к своему глубинному переживанию. Он сделал этот выбор, доверяя образам, возникавшим из глубин этого переживания. Эта работа с образами помогла ему изменить фокус его внимания и погрузиться в глубину. Он вышел за пределы своего отрицания и за пределы борьбы в самое сердце переживания, в то же время сохраняя защитный аспект своего отрицания. Вскоре стало ясно, что его боль была (как луковица) многослойной. За физической болью крылась печаль по отцу, а еще глубже – страх смерти.

Историю Шина и другие, которые я расскажу позже в этой книге, необходимо рассматривать в контексте. В работе с теми, кто близок к смерти, я наблюдал, что большинство индивидов совершают переход от того, что мы назвали героической позицией, к нисходящему пути, когда они к тому готовы, спонтанно и на свой лад, и им не нужны никакие психологические интервенции, которые им бы в этом способствовали. Для них «выбор» обычно невидим и невыразим. Простая и эффективная забота окружающих и, что еще более важно, молчаливая поддержка их собственных усталых тел успокаивает их так же естественно и нежно, как мать, укладывающая спать ребенка, избавляя от необходимости бороться. Работа с образами или другой такой навык глубинной работы особенно полезен в создании таких обстоятельств, которые помогут индивидам, подобным Шину – которые уже созрели к переходу, но застряли в этом процессе — получить помощь в выборе, позволяющем этому свершиться.

Виктор Франкл, психотерапевт и бывший узник Аушвица, пишет: «У человека можно отнять все, кроме одного – последней свободы выбирать собственное отношение к любым обстоятельствам, выбирать свой путь». Эта фраза подчеркивает чрезвычайную значимость момента выбора, поворотного момента в процессе глубокого внутреннего исцеления. Он отмечает момент сдвига парадигмы, когда умирающий индивид переходит от борьбы, свойственной героической позиции, к новым неизведанным территориям на нисходящем пути.

Нисхождение

Хирон умер и спустился в подземный мир, в Тартар.

В истории Шина это соответствует не его буквальной смерти, а метафорической смерти, которая происходит тогда, когда он выходит за пределы своей борьбы и спускается в глубины своего переживания. Его «спуск в Тартар» был шагом за пределы известного, знакомого и конкретного в подземный мир его воображения, в неведомый ему мир, населенный образами, подобными теням. Он спустился в мир сновидений; как в сновидении мы не можем контролировать происходящее, но это не означает нашей беспомощности. Мы способны выбирать отношение к подземному миру наших переживаний. Либо мы будем подходить к нему с ненужной уже героической установкой, которая будет грабить, разрушать или просто игнорировать этот глубокий мир образов, либо мы примем для этой новой ситуации новую установку. Именно это сделал Шин.

Шин полностью присутствовал в том, с чем он сталкивался в глубинах своего воображения. Он отмечал эти образы, взаимодействовал с ними и позволял себе удивляться им и учиться у них. Он доверял глубине, и это дало возможность автономным целительным аспектам глубины начать с ним работать.

Возвращение

После девяти дней пребывания Хирона в Тартаре Зевс посылает его образ на небо в качестве созвездия Кентавра.

«Возвращение» Шина относится к тонким изменениям, которые произошли в нем после спуска в подземный мир его воображения. Те, кто был с ним рядом в его последние недели, чувствовали, что он стал «совсем другим», но в то же время «собой» в большей степени, чем прежде. Это загадочное ощущение трансформации, столь характерное для возвращения, описывает поэт Рамон Хименес в своем стихотворении «Океаны» (перевод на английский: Роберт Блай)

Я чувствую, что в темной глубине
Мой парусник на что-то натолкнулся
Огромное… И только. Ничего
Не происходит! Волны… Тишина…
А если все уже произошло
И, безмятежных, нас переменило? *

Хотя Шин с помощью этого процесса не вылечился в буквальном смысле слова, он привел к количественным и качественным изменениям его жизни. Количественное изменение означало, что у него уменьшилась физическая боль, и на него стали действовать медикаменты, причем их эффект усилился. Качественное изменение проявлялось в новом отношении к его болезни и боли. Его тело с каждым днем слабело, но близкие отмечали, что он теперь не боролся с этим так отчаянно, что он стал более умиротворенным. Он уже не говорил о «выздоровлении» и отмечал, что хотя боль по-прежнему с ним, она «уже не представляла собой той же проблемы, что прежде». Хотя эти изменения можно отчасти приписать эмоциональному катарсису и артикуляции глубинной потребности после того, как он ощутил и выразил свою скорбь по отцу, они также были следствием того, что он ощутил целительную силу своего воображения.

Лично для меня «возвращение» Шина особенно ярко проявлялось в разной природе наших контактов на протяжении его последних недель. Прежде я приходил от Шина и его всепоглощающей боли с чувством бессилия, неудачи, вины, паники, опустошенности; теперь же я чувствовал себя обогащенным, как если бы я научился у него чему-то важному. Раньше мы были похожи на героя (хотя и неуспешного) вместе с жертвой (хотя и разочарованной); сейчас мы были двумя индивидами, одному из которых выпало быть доктором, а другому – пациентом. Шин стал раненым целителем, а это еще одна примета возвращения.

ВИДЕО О РАБОТЕ ЦЕНТРА

Уважаемые посетители нашего сайта!

Мы рады сообщить, что на нашем сайте Вы можете БЕСПЛАТНО воспользоваться услугой ОН-Лайн консультирование!

Это эффективно, быстро, выгодно и удобно!!

Он-лайн конференция – это возможность задать любой интересующий вас вопрос специалисту(ам) нашего цента. И получить ответ в режиме реального времени. Обращаем ваше внимание, что количество участников конференции не ограничено.

Если вы желаете получить индивидуальную ОН-Лайн консультацию, оставьте заявку здесь

Мероприятие*

Имя*

E-Mail*

Логин в skype

Удобное время для звонка

Короткая информация о том, что вы хотите обсудить

captcha

Записаться сейчас

Ваше имя*

Ваш E-Mail или телефон для связи*

Выберете тип консультации:

Какое время и дата Вам удобны?

Вы можете коротко описать Вашу ситуацию или тему консультации:

captcha

Поля, отмеченные символом * необходимо заполнить.

(Обращаем ваше внимание, что заявка считается принятой после того, как с вами свяжется администратор. Оставайтесь, пожалуйста, на связи по указанному вами телефону или e-mail.)

Задать вопрос

Ваше имя*

Ваш E-Mail (Укажите, если хотите получить ответ на почту)

Вопрос*

captcha

Поля, отмеченные символом * необходимо заполнить.

Запишитесь на курс
чтобы забронировать место в группе

Имя *

Фамилия *

Контактный телефон *

Контактный E-Mail *

 Я согласен с обработкой и хранением указанных здесь персональных данных