Главная » Библиотека » Хегай Лев. "Апокалипсис Юнга". Часть первая

Хегай Лев. «Апокалипсис Юнга». Часть первая

«Меня не интересуете Вы, меня интересует Ваша бессмертная Душа», — слова К.Г. Юнга своей пациентке. 
Американский триллер «Телефонная будка» начинается замечанием про обладателей мобильных телефонов: раньше, если бы человек разговаривал сам с собой на улице, его бы приняли за сумасшедшего, но теперь это, скорее, признак благополучия.

По сюжету фильма, главного героя терроризирует голос из телефонной трубки. Зритель не может понять истинные причины или мотивы невидимого злодея.

То он представляется суровым моральным судьей, наказывающим главного героя за проступки, то религиозным фанатиком, очищающим человечество от скверны, то ветераном войны, мстящим властям за невнимание к своим солдатам, то садистом-маньяком, наслаждающимся страданиями другого, потому что на самом деле обижен на свою мать, то психиатром, испытывающим на пациенте какой-то метод, то даже пособником жертвы в ее подсознательном желании прославиться.

Весь фильм мы видим только разговаривающего как бы с самим собой человека и не знаем, разворачивается ли драма между ним и кем-то или всего лишь внутри него самого. А может быть, это голос совести или даже голос свыше — кого-то всеведущего и всемогущего? Разрядка наступает, когда у главного героя не выдерживают нервы и он признает, что построил всю жизнь на лжи, что он — пустышка, фальшивое прикрытие для всепоглощающего страха перед жизнью, для отчаяния и ненависти.

Финал фильма как будто задает нам вопрос: в современном мегаполисе несколько миллионов телефонных номеров, но что мы в действительности хотим сказать друг другу, что мы можем сказать друг другу, и что нам есть сказать другому?

Для психоаналитика, однако, это больше чем просто вопросы о явном и скрытом содержании в межличностном общении. Фильм отражает проблему прогрессирующего исчезновения идентичности у современного человека, с которой мы ежедневно сталкиваемся в работе с нашими пациентами. Человек фрейдовской эпохи мечтал быть чопорным аристократом и упорно отказывался признавать в себе сексуально-озабоченное животное.

Человек современности способен изобразить лишь скучную мину при упоминаниях наркотиков, жестокого насилия или сексуальных извращений, которые градом сыплются на нас ежедневно из средств массовой информации. Он не знает, каким он хочет стать, и не знает, кем он является.

Он ведет безумный диалог с самим собой, запертый в телефонной будке собственного ума. Выражаясь терминами теории Лакана, мир современного человека — это «мир без Другого». Т.е. в его мире нет зеркала, способного собрать воедино собственный образ, нет той точки отсчета, которая придала бы цельность и завершенность всей картине, или же нет Закона, который позволил бы определить свои координаты.

Мы видим в зеркале только ничто, вакуум, вселенную разбегающихся галактик — пугающий призрак собственного отсутствия. И наши разговоры ведутся с бесплотными тенями, наподобие разговоров сумасшедшего с самим собой. Есть характерная особенность переписки людей, например, в XIX веке, которую невозможно не заметить — их письма полны присутствия автора.

Его стиль, детальные описания, попытка передать нюансы своих чувств и переживаний дают возможность реконструировать его индивидуальность со всеми присущими ей противоречиями, желаниями и страстями. Современное общение в Интернете навечно похоронило эпистолярный жанр.

Мы никогда не знаем, кто пишет: мужчина или женщина, какого возраста, характера и местонахождения. Что он имеет в виду? Какие чувства выражают поставленные в тексте «смайлики»?

А может быть, это мы сами себе шлем послания или просто галлюцинируем? Мы не в состоянии понять другого, как и не в состоянии понять самих себя, потому что Другого у нас больше нет.
Что хочет этот потерявший Другого пациент психоаналитического сеанса?

Он сетует на детские обиды, которые все равно останутся в прошлом. Он боится социальных неурядиц, которые вряд ли ему грозят в реальности в обществе «бесконечного супермаркета». Он говорит о любви и ненависти к значимым людям, хотя не в состоянии по-настоящему пережить ни любовь, ни ненависть.

Возможно, он хотел бы внимания и заботы, но не умеет ими воспользоваться, потому что не слушает ни психоаналитика, ни себя. Мир современного пациента — это мир радикального отказа от индивидуальности, а значит, все послания здесь не имеют адресата и не производят эффекта. Мир без Другого — это мир психоза (в лакановском понимании), мир примитивных аутистически-шизоидных форм, которые возникают как пузыри на воде и, лопаясь, исчезают без следа.

Герой популярного сегодня японского писателя Мураками спит, умывается, пьет пиво, вступает в ничего не значащие короткие отношения, слоняется и бесконечно ждет, пока что-нибудь необычное не развлечет его хотя бы на время. Он не понимает «зачем» и даже не знает «как», жить для него означает существовать почти на растительном уровне, колеблясь между автоматизмом и ауто-эротической галлюцинацией.

Призраки других людей пересекают поле нашего сознания, не задерживаясь и не оставляя следа. У современного человека слишком много внутренних персонажей и голосов, и поэтому внутри всегда слишком пусто. Он не может сказать про что-то, что он «за», но может сказать, что он «против» — против всего. Против культуры, цивилизации, любого порядка, жизни вообще — против всего, неотъемлемой частью которого он сам и является.

В XIX веке социальный протест выражался в стремлении убить царя — уникальную персонификацию несправедливой власти и очевидное прямое выражение Эдипова комплекса. В XX веке люди стали выходить на стачки и демонстрации, борясь с многоглавой гидрой бюрократизированной системы.

А в веке новом символом протеста стали выходки антиглобалистов, экстремистов и всевозможных фанатиков. Их отличительным признаком является ненаправленность, уничтожение не власти, а самой жизни в любых ее формах. Если предыдущие формы выражения агрессии могли содержать потенциальное разрешение Эдипова комплекса — замену плохой фигуры власти на хорошую, обеспечивающую символическую смену поколений и эволюционное развитие системы, — то нынешняя хаотическая агрессия ни к чему не ведет.

Она бессмысленна, и именно эта предельная бессмысленность делает ее столь привлекательной, потому что отражает состояние души современного человека. Этому человеку не хочется уничтожить себя — он уже давно себя уничтожил, стерев границы между внешним и внутренним, добром и злом, смыслом и бессмыслицей, «я» и «не-я».

Проводя параллели с мифом об Эдипе, можно сказать, что современный человек не дорос до того этапа, когда герою предстоит ответить перед чудовищем Сфинксом на вопрос, кто он есть, чтобы, открыв свое истинное я, победить своего отца и овладеть своей матерью. Он словно все еще лежит на поле с покалеченными ногами («Эдип» означает «хромые ноги»), брошенный своими родителями, безнадежно предаваясь галлюцинациям.

Трагедия современного пациента — это трагедия младенца (инфанта — букв. «не говорящего»), которому не суждено ни встать на ноги, ни обрести убежище на родительских руках, ни даже научиться различать иллюзии и реальность. Его мир ограничен искусственной люлькой цивилизации и пустотой неба. Он не говорит, потому что нет Другого, с которым он мог бы говорить. И он не способен принимать решения и действовать, потому что у него нет ничего, что бы ему принадлежало, ибо нет той территории, которую он мог бы пометить местоимением «я».

Я помню сновидение одного молодого человека, у которого после конфликта с отцом образовалась фобия. Ему снится, что «наши» проводят испытания ракеты, однако американцы принимают этот учебный запуск за нападение, и вот уже в ответ запущены баллистические ракеты. За его спиной поднимается ядерный гриб, и он понимает, что «это конец». Надо сказать, что этот человек относится к тому поколению, которое родилось во времена мирных отношений между странами, когда о ядерном дамокловом мече было практически забыто.

Но дело даже не в том, что из его коллективного бессознательного могла подняться память и страхи предыдущих поколений. Это типичный сон с мотивом апокалипсиса, и подобные сны, описывающие конец света, приносят практически все пациенты. Во времена Фрейда этот сон представлялся бы отражением кастрационной тревоги, реакцией на проигрыш в фаллическом соревновании с отцом или выражением страха возмездия за запретные эдипальные желания.

Возможно, все это действительно актуально для данного молодого человека, переживающего отдаление от семьи и первые шаги во взрослой жизни. Но насколько душная атмосфера патриархальной семьи XIX века, полная условностей и предрассудков, не похожа на поражающую воображение величественную и ужасную картину ядерного «конца света».

Преступление и наказание не носят во сне личного адресного характера, сновидение подчеркивает абсурдность, нелепость и случайность произошедшей катастрофы. Эдип в этом своевременном сюжете не приходит к какому-либо важному осознанию и не раскаивается. Его смерть бессмысленна, за ней не следует никакого развития, она приводит лишь к уничтожению всего космоса.

Во всех сценариях апокалипсиса, которые проигрывались недавно на рубеже веков, заметен тот же элемент нелепости и тотальности уничтожения: падение кометы или астероида, эпидемия неизвестной болезни, компьютерная ошибка. Английский психоаналитик Винникотт говорил, что страх катастрофы является воспоминанием о катастрофе, которая уже произошла.

Главным образом, он имел в виду катастрофу сепарации, преждевременного отделения от матери в раннем детстве. Но его собственный сон-катастрофа, заставивший его проснуться среди ночи от головной боли, подвиг его к более глубоким размышлениям. Он понял, что в мотиве катастрофы помимо отыгрывания садистских и мазохистских импульсов есть что-то еще. Деструктивность осуществляет связь между субъективной и объективной реальностью.

Мы не сможем обнаружить реальность предмета или объекта, если не попытаемся его разрушить. Этот простой тест на реальность позволяет различить независимо существующие вещи и наши собственные иллюзии. Наша врожденная творческая активность изобретает деструктивные инструменты, чтобы с их помощью нащупать связь с реальностью.

Фактически, это общепринятое в современном психоанализе положение означает, что чем хуже у нас связь с реальностью, тем агрессивнее мы будем. Образ предельной тотальной аннигиляции, часто появляющийся во снах и фантазиях современных людей, с этой точки зрения означает, что мы отчаялись найти реальность, мы лишены любых опор и ориентиров. Мы потеряли границы собственного мира, и поэтому крушим все подряд в надежде обнаружить наконец Другого, который нас остановит.

Поэтому нам снится катастрофа, которая уже произошла. «Конец Света», если под светом иметь в виду порядок, ясность и оптимизм в наших душах, уже произошел. Неудивительно, что если мы видим в фильме черное небо, разрушенные города, отравленную воду и уродливых людей, то это наверняка фильм про будущее. Этот образ настолько часто появляется в творчестве современных людей, что создается впечатление, что другого будущего мы и не ждем. Даже простые ситуации исчезновения света, вроде отключения электричества или солнечного затмения, обнаруживают огромную притягательную силу.

«Ночь, небывалая, внезапная ночь неожиданно настала посреди дня. Луна, что еще мгновенье до того оставалась незримой, вырвалась на небо — черная, стремительная. Безмерно могучая. Луна порвала ночные швартовы и устремилась против течения широких токов пурпурных облаков и мертвенной синевы, обыкновенно обрамляющих ворота, сквозь которые она всплывает. Она сломила ход времени, порушив порядок и установления. Луна чернильного цвета — цвета войты и безумия — идет на штурм солнца.

Луна наползает на солнце, и корона его плавится. Солнце щетинится длинными раскаленными перьями, выбрасывает — белый спрут — по окружности лунного щита извивающиеся щупальца. Безмерная тень опускается на землю и расползается по ней. И кажется, будто все — земля, стены, крыши — трепещут, будто по ним разбегается рябь, серый озноб вод.

Внезапно спускается холод и охватывает живых тварей, деревья и камни. Птицы смолкли, они сидят на ветвях, и сердца их лихорадочно бьются. И ни одна не взлетит, потому что невозможно взлететь в это темное, пустынное небо, ни одна не запоет, ибо нет такой песни.

Чтобы прозвучала в этом безмолвии. Во дворах и домах скулят собаки, прижавшись к земле. Они недвижно напряжены, бока у них запавшие. Собаки пронзительно, жалобно воют, словно чуют в воздухе запах волка. Запах огромного, небесного пепельно-серого волка. Маленьким детям тоже страшно, некоторые даже плачут. Небесный волк пожирает свет…

Это не день, но и не ночь. Это какая-то иная пора, зыбкая точка соприкосновения минут и вечности, восторга и ужаса. Явление обнаженного сердца мира темного сердца во славе». (из книги Сильви Жермен «Взгляд Медузы»)

Пожалуй, К. Юнг как никто другой был чувствителен к этому темному сердцу мира. Его интуиция не только безошибочно предсказывала мировые войны. Он посвятил свои работы наступающей смене эпох в коллективном бессознательном человечества.

По версии Винникотта, который внимательно вчитывался в автобиографическую книгу Юнга «Воспоминания, сновидения, размышления», депрессивное расстройство его матери и переживания одиночества в раннем детстве заперли Юнга в нарциссически-психотическом мире младенческого всемогущества, крайне заряженном деструктивностью.

Поэтому Юнг не только хотел разрушить психоанализ Фрейда, но и предрекал гибель всему Западному сознанию. Он чувствовал возвращение так называемого четвертого начала, которое он ассоциировал с женским, материальным, дьявольским или хтоническим. Он видел себя живым свидетелем и пророком апокалипсиса, на одном полюсе которого была канонизация Девы Марии, а на другом — фашистские марши по Европе с символикой древнегерманских божеств.

В «Попытке психологического истолкования догмата о Троице» он пишет: «Архетип — это то, «во что верят всегда, повсюду и все», и если он не распознается сознательно, то появляется сзади, в своем «гневном» обличье, как «Сын хаоса», аки тать в нощи: вместо Спасителя является Антихрист».

Бог подземного мира

Рогатый и хвостатый, в облаках серы, «несущий свет» (значение имени «Люцифер»), но обреченный руководить тьмою, вечно гонимый, проклинаемый и обвиняемый во всех наших собственных грехах, он является одним из главных действующих лиц апокалипсиса. Мы помним из Библии: «И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый Диаволом или Сатаной, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним».

Средневековый образ дьявола был списан с козлоногого древнегреческого Пана — бога веселья и экстаза. Этот бог ассоциировался с раскрепощением инстинктов, а также с чрезмерностью или эксцессивностью, которые проявлялись в дионисийских оргиях. Не случайно его имя намекает на нечто всеохватное и тотальное. Избыточность либидо может принести не только творчество и свободу. Если оно встретит сильное подавление, то способно повернуться своей темной стороной.

Отсюда всевозможные невротические расстройства и особенно паника — состояние шока и ужаса, навлекаемое Паном.

Резюме
В статье освещается тема Апокалипсиса в сознании древних и современных людей, а также в материале пациентов психоаналитических сеансов. Эсхатологическое сознание, порождающее культуру сакрального и традицию духовно-психической трансформации, является альтернативой эпидемическому распространению потребительской идеологии. Образ дьявола как и других хтонических божеств может символизировать для современного человека скрытый потенциал творческого раскрытия его индивидуальности. Юнгианский анализ должен строиться на понимании сложной диалектики бессознательных процессов.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Хегай Лев Аркадьевич
Опубликовано в журнале «Симпозиум», вып.2, ч.2, 2005, «Материалы международной научно-практической конференции ЮНГИАНСКИЕ ЧТЕНИЯ», Ростов-на-Дону.

ВИДЕО О РАБОТЕ ЦЕНТРА

Уважаемые посетители нашего сайта!

Мы рады сообщить, что на нашем сайте Вы можете БЕСПЛАТНО воспользоваться услугой ОН-Лайн консультирование!

Это эффективно, быстро, выгодно и удобно!!

Он-лайн конференция – это возможность задать любой интересующий вас вопрос специалисту(ам) нашего цента. И получить ответ в режиме реального времени. Обращаем ваше внимание, что количество участников конференции не ограничено.

Если вы желаете получить индивидуальную ОН-Лайн консультацию, оставьте заявку здесь

Мероприятие*

Имя*

E-Mail*

Логин в skype

Удобное время для звонка

Короткая информация о том, что вы хотите обсудить

captcha

Записаться сейчас

Ваше имя*

Ваш E-Mail или телефон для связи*

Выберете тип консультации:

Какое время и дата Вам удобны?

Вы можете коротко описать Вашу ситуацию или тему консультации:

captcha

Поля, отмеченные символом * необходимо заполнить.

(Обращаем ваше внимание, что заявка считается принятой после того, как с вами свяжется администратор. Оставайтесь, пожалуйста, на связи по указанному вами телефону или e-mail.)

Задать вопрос

Ваше имя*

Ваш E-Mail (Укажите, если хотите получить ответ на почту)

Вопрос*

captcha

Поля, отмеченные символом * необходимо заполнить.

Запишитесь на курс
чтобы забронировать место в группе

Имя *

Фамилия *

Контактный телефон *

Контактный E-Mail *

 Я согласен с обработкой и хранением указанных здесь персональных данных